Старец Тихон Афонский (Голенков)
В 1968 году старец почувствовал приближение смерти и стал часто говорить о ней. Силы начали оставлять его. После Успения Божией Матери (15 августа) он слег и пил только воду, но старец Тихон не хотел, чтобы кто‑нибудь ухаживал за ним и мешал его молитве.
Когда подошла последняя неделя его жизни, он попросил свое духовное чадо, Паисия Святогорца, остаться с ним, но на протяжении даже этих десяти дней он просил его уходить в соседнюю келью и молиться там.
Святой Паисий так вспоминает последние дни с отцом Тихоном:
«Так как он неподвижно лежал в кровати и не мог подняться, чтобы пойти в храм, то попросил меня принести ему для утешения крест со святого престола. Когда он увидел крест, его глаза засияли. С благоговением облобызав его, он сжал его в своей руке — крепко, со всей силой, которая у него оставалась. Я перевязал крест стебельком василька и говорю ему:
— Старче, хорошо пахнет? Он мне ответил:
— Рай, дитя мое, пахнет намного лучше.
В один из последних дней его жизни я вышел, чтобы принести ему немного воды. Когда, вернувшись, я открыл дверь и вошел в келлию, он вдруг посмотрел на меня с удивлением и спросил:
— Ты святой Сергий?
— Нет, старче, я Паисий.
— Только что, дитя мое, здесь была Божия Матерь, святой Сергий и святой Серафим. Куда они пошли?
Я понял, что что‑то произошло, и спросил:
— Что сказала тебе Матерь Божия?
— Пройдет праздник, и Она меня заберет.
То был вечер накануне Рождества Божией Матери, 7 сентября 1968 года, и через три дня, 10 сентября, старец упокоился в Господе».
Последние слова отца Тихона
За день до своей кончины старец обратился к Святому Паисию, который запечатлил эти ценные мгновения в воспоминаниях о своем духовнике:
«— Завтра я умру и хочу, чтобы ты не спал, и я мог бы тебя благословить.
В тот вечер мне было особенно жаль его, потому что он принял на себя труд три часа непрестанно держать свои руки у меня на голове, благословляя и лобызая меня в последний раз. В благодарность за воду, которую я поднес ему напоследок, он сказал мне:
— Возлюбленный мой Паисий, мы, дитя мое, будем иметь любовь во веки веков. Любовь наша имеет великую цену. Ты будешь молиться здесь, а я — на Небе. Верую, что Бог помилует меня, потому что шестьдесят лет, дитя мое, я, будучи монахом, непрестанно повторял:"Господи Иисусе Христе, помилуй мя".
Также он сказал:
— Теперь я буду служить в раю. Ты же молись здесь, и я каждый год буду приходить, чтобы повидаться с тобой. Если ты останешься в этой келлии, я буду рад. Однако, как Богу угодно, дитя мое. У меня есть для тебя припасы — консервы на три года. И он показал мне шесть маленьких баночек сардин и четыре баночки кальмаров, которые кто‑то давно принес ему и которые остались у него лежать на том же месте, куда их положил посетитель. (Для меня этих консервов не хватило бы и на неделю.)
Старец повторял:
— Мы, дитя мое, будем иметь великую любовь во веки веков, и я буду каждый год приходить повидаться с тобой. Из его глаз все время лились слезы.
Воистину, те последние десять дней, которые я находился возле старца, были для меня самым большим благословением Божиим, так как за это время я получил большую пользу, чем в любой другой мой приход сюда, ибо мне была дана возможность немного пожить рядом с ним и лучше узнать его. Наибольшее впечатление на меня произвело то, насколько сильно его волновал вопрос спасения души. Рядом с его кроватью лежали приготовленные письма, которые мне сразу же после его смерти следовало разослать почтой его знакомым епископам, чтобы они его поминали. Он завещал мне пригласить епископа, чтобы тот прочитал над ним разрешительную молитву. Также он заповедал оставить его в могиле до Второго Пришествия Христова и не вынимать из земли (по традиции Святой Горы, кости умерших монахов извлекают из могилы через три года после смерти, перемывают и складывают в костницы).
Я сообщил в монастырь, что наступили последние часы отца Тихона, и оттуда пришел отец Василий, чтобы вместе со мной приготовить его к отшествию.
Мы вдвоем приготовили тело, а утром оповестили о смерти старца других отцов. Священники, которые знали отца Тихона, с благоговением совершили его отпевание.
Погребение
Старец Агафангел Иверит вспоминал, что в день, когда старец Тихон преставился к Господу, начался сильнейший ливень. В ту последнюю ночь с ним был старец Паисий, а сам старец Агафангел молился в монастыре Иверон. Утром, когда монахи готовились предать тело отца Тихона земле, начался сильный ливень; по земле текли настоящие водные потоки.
Старец Агафангел служил тем утром литургию и думал о том, как же похоронить старца Тихона, если земля превратилась в грязь, и яма будет наполнена водой:
«Я быстро закончил Литургию и отправился в келью Креста, и произошло удивительное чудо. Пока я шел около часа, все высохло, и даже в яме не было ни одной капли воды. Этим я был совершенно обескуражен. Дело в том, что свою могилу батюшка Тихон вырыл много лет назад. Он даже принимал там паломников, поэтому земля, которую он выкинул из ямы, стала твердой. И я опять думал с ужасом, как же мы будем втроем хоронить батюшку, ведь у нас и лопаты нет. Тогда произошло еще одно чудо, которое меня удивило. Эта свалявшаяся земля неожиданно стала, как пух. Прямо как вата. Я тогда еще подумал, не зря говорится — земля тебе пухом. Я увидел это своими глазами, земля как настоящий пух».
