Прежде чем стать монахом, вся жизнь Жерара Гаскеля была отдана искусству, что, безусловно, принесло свои плоды, сделав его одним из самых известных фотографов в мире.
Череда необъяснимых и неожиданных событий привела востребованного фотографа и художника к Богу.
Итак, монах Иоанн, в миру Жерар Гаскель, был рождён в 1947 году во Франции. Юношей Жерар изучал фотографию в Париже, а затем работал вместе с самыми известными фотографами и журналами мод, газетами и рекламными агентствами.
Его личные выставки фотографий можно было увидеть в Париже, в музеях фотографии и на различных фестивалях искусств за рубежом: в Японии, в Канаде, в Соединённых Штатах и других странах.
В 1983 году Жерар Гаскель оказался в Греции, где познакомился с православным монашеством. Некоторое время спустя он и сам стал монахом на Святой Горе Афон.
Иеромонах Иоанн всегда с большим энтузиазмом говорит о том, что никогда не забудет свои первые дни на Святой Горе, куда он приехал со своим фотоаппаратом, чтобы запечатлеть природу и монашескую жизнь, как то ему было поручено одной из японских газет, где он работал.
Из воспоминаний Жерара Гаскеля
Прежде чем стать монахом, я был журналистом. Я приехал на Святую Гору, в Грецию, для того чтобы написать статью для одной японской газеты.
Прогуливаясь по лесу, я увидел разрушенную церковь. Я зашёл внутрь и обнаружил там костницу. Эта случайная находка изменила мою жизнь навсегда.
Мне было 30 лет. В этом возрасте никто даже не задумывается о бренности бытия, находясь в вечном поиске немедленного удовлетворения своих потребностей, силы и знаний. Неожиданно, прямо перед собой я узрел реальную жизнь.
Однажды, я тоже окажусь там, на другом берегу, так и не успев пожить. Я понял, что я и не жил вовсе, а только создавал впечатление для других людей обо мне самом.
Выйдя из церкви, поражённый видом костницы, я увидел пожилого монаха, которого ранее никогда не встречал. Неоднократно заботой Господа нашего мы встречаем нужных людей, также в нужный момент.
Я попросил его объяснить мне духовный смысл иконы, но старец не говорил ни на одном из языков, на которых говорил я. Чтобы объяснить мне, в чём смысл иконы, он начал петь по-гречески. Я ничего не понимал, но звуки его пения стали еще одним потрясением для меня. Это потрясение не было потрясением разума или чувств, оно тронуло до глубины моё сердце.
Пропев гимн, монах, таким образом, попытался объяснить мне тайну иконы Распятие. Через этот гимн я открыл для себя новый язык, язык сердца. Я умер и вновь родился, в новой реальности.
Совсем скоро моя жизнь обрела новый смысл в православии. Спустя два года я решил отправиться на поиски этого монаха, но сколько бы я его ни искал, его нигде не было, я также не смог обнаружить его каливу. Я попытался разузнать о нём в монастыре Ставроникита, который находился неподалеку, но даже там об этом монахе ничего не слышали.
Я искал монаха целый год, убеждаясь, что этой каливы никогда не существовало. Я верю всем сердцем, что то, с чем я столкнулся, было настоящим небольшим чудом.
